— А как насчёт травы? Помнишь, мы недавно проходили через луг? Мы могли бы приготовить котелок тушёной травы, может даже заварить чай.

— Если мне н-не изменяет п-память, д-для чая у нас есть сосновая хвоя.

— Ну вот, ты уже учишься. Послушай, ты знаешь, как без компаса определить, где север и юг?

— Т-ты з-замолчишь когда-нибудь?

— Бек, мы же должны научиться всему этому.

— Рид, я вполне довольна своей жизнью, честное слово! У меня есть незаконченный роман, две недописанные картины и куча исследовательской работы. Я могла бы сейчас спокойно заниматься своими делами и наслаждаться жизнью, но не-е-ет, мне приходится топать на своих двоих по диким лесам, слушая разглагольствования своего приземлённого мужа о поедании улиток.

— В ближайшие дни, Бек, ты поймёшь, насколько полезны подобные знания.

Она твёрдо намеревалась научиться такого рода вещам, но не собиралась сообщать об этом Риду. Она украдкой бросила взгляд на улитку, когда проходила мимо. О'ке-е-ей. Всё ясно.

Рид наконец умолк, и она получила счастливую возможность успокоиться и получать удовольствие от происходящего — даже больше чем просто удовольствие. Она уже поняла, что Рид пытался сказать ей. Перед ней открывались прекрасные пейзажи, каких она никогда прежде не видела. Бек испытывала чувства, какие невозможно испытать ни в одном другом месте: одиночество, восхищение. Неповторимую песню леса можно услышать только в величественном покое и безмолвии природы. Она хотела запечатлеть это, но какая фотокамера способна передать глубину подобного образа? Какие слова способны пробудить подобное чувство? Бог говорил через Своё творение, и послание свыше проникало прямо в сердце, минуя мозг. Всё было столь…

— А-га. — Рид резко остановился, и она, погружённая в свои мысли, едва не налетела на него.

— Что?

— Не хижина ли там?

Впереди петлистая тропа спускалась в тихую, тенистую лощину с ручьём, мостом через который служило древнее поваленное дерево.